Когда глаза открыты человека, тогда так ясен взор его и голова чиста, светла. Возвышенные мысли бродят рядом — не страшно ничего, когда тот человек с тобой. Не страшно ничего.
Бывает по-другому, когда льются слёзы в душе твоей, и плачешь, плачешь о потерях, коим счёта нет. Терять ведь можно каждый миг и в каждом дне, как можно находить сиянье в этом миге и в этих днях, если чисты они. И даже если жизнь твоя земная — она прекрасна, потому — земля святая! Грязним её мы, люди, своим дыханием нечистым, своим порочным взглядом внутрь, рукою не пустою, ногами тяжкими идём по ней. Не Светом, а грозой живём мы на планете, грозой, которая способна сжечь ведь всё на свете.
А есть гроза, что очищает нас и освежает, омывает раны сердца, бальзам на душу льёт. И оживает сердце, расцветает. И вдруг посмотришь — человек уже не тот. Совсем не тот. Глаза его смеются. И он открыт для восприятия Тебя. Он Небо слышит. Солнце ему светит, его любя, а не вредя ему.
Как часто так бывает на планете, когда одни лишь плачут, а другие радуются, словно дети. Но дети — ангелы. Так может быть, мы все должны стать, как эти дети. Как хорошо жилось бы на планете!
И пусть сейчас не так, пока лишь кажется мечтой, и может статься так — мечтой останется, если за ум мы не возьмёмся вместе, если мы за руки друг друга не возьмём.
Внутри нас искорка когда-то была вложена благая. Она старалась не погаснуть, а гореть. Стала святая. И если вспыхнет она нами, мы не дадим ей умереть. И тот костёр души — мы не дадим ему погаснуть, а топливо — всегда оно при нас. То боль, страдание, горе и ненастье, которые с достоинством несём.
Жить так, чтобы огонь сердца не погас! Чтобы душа горела ярко, пусть неровно. Чтоб Пламя брызгало вовсю. Чтобы кричало сердце, билось, билось.