— Да, ребёнок учится, играя, но это вовсе не означает, что он должен всю жизнь помнить о своих играх. Он помнит, приобретает в играх опыт, который часто определяет его будущую жизнь.
— Игрушки. Когда же мы построим истинно? Когда же мы научим себя жить, именно – жить, а не цепляться за мёртвое и отжившее? Так уже хочется выйти из этих игрушечных баталий. Испытательное оружие. Нас испытывают. Нами. Для нас. Но тогда – во имя кого? То, что мы есть здесь – это ещё не то, что ты есть на самом деле.
— Во имя той, высокой, духовной «субсидии». Нам дали её. В помощь. Нам дали благотворительные взносы, чтобы мы могли использовать эти взносы на своё духовное воспитание. Время взросления, чтобы истинно, изнутри вос-стать, может даже не из пепла. Пепел – мы же с вами, такие вот, какими себя уже приняли. Мы же и дали его миру, сожгя себя неумелого, уже не отвечающего тем требованиям огромного окружающего мира природы, мира великой жизни. Мы не отвечали тем великим требованиям той жизни.
—
— Вибрировать в унисон – что это? Разве не Ты это, Великое? Разве не ты это, Душа моя, которая вошла и приняла покрова земли, но не той, не той плотью одела себя. Не той плотью, что может загнивать, быть отверженной. Тело нетленное, тело Света, Духовное тело в физической субстанции – вот твоё тело, человечище. К нему иди, к нему стремись, его строй.
— И тогда не макеты по земле будут разбросанные, поломанные и исковерканные, а те великие, живые существа, которые не подвластны времени, которые живут в бесконечности мира и в бесконечности тех душ. И как писать об этом, говорить об этом, когда и слов то нет, когда, чтобы просто почувствовать это, и то нужно – не напрягаться, нет, но так прочувствовать каждой клеточкой мир, так провибрировать вместе, в унисон с вибрациями мира и страданий твоих, моих, и человеческих!